«Мост через реку был из тел погибших»

106

Дедушка, Виктор Васильевич Гусев, родился в 1925 году в деревне Власьево Луховицкого района. Умер он 2 декабря 2000 года. К счастью, у нас в семье остался выпуск газеты «Московский железнодорожник» от 11 октября 1990 года, в котором дедушка дал небольшое интервью журналисту А. Курганову. Статья называется «А махорки было навалом…»

«…11 июля 1943 года в районе Прохоровки произошло крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны. В ходе его гитлеровцы потеряли 400 танков и штурмовых орудий. Столь ощутимые потери вынудили их перейти к обороне, а с 16 июля начать отступление…

— Нет, я танкистом не был, — говорит В.В. Гусев, инвалид войны, начальник инструментального цеха депо Голутвин. – В декабре 1942-го окончил в Москве училище младших командиров и в январе 43-го был назначен командиром отделения станкового пулемета 245-го стрелкового полка. Так провоевал свою войну пулеметчиком…

— Как это понять – «свою войну», Виктор Васильевич?

— На фронте был до сентября 43-го, когда тяжело ранили под Брянском. Так что «развоеваться», — и Гусев скупо улыбается, — мне особенно-то и не довелось…

Наш разговор возвращается к Орловско-Курской битве.

— Что говорить? Бои были тяжелейшие. Страшные впечатления от бомбежек. У гитлеровцев помимо танков и самоходок там, на Курской, было еще более двух тысяч самолетов. И что интересно: войска союзников Германии – итальянцы, румыны, мадьяры к участию в сражении не привлекались. То ли Гитлер уже не надеялся на «друзей», то ли решил продемонстрировать мощь своей, именно германской, военной машины.… Но тем не менее этот факт говорит о многом!

Что особенно запомнилось? Жара. Посевы горели, кругом дым, копоть, пить хотелось страшно. Мы как раз немцев из их траншей выбивали, знали, что у них вода есть, а шнырять по этим траншеям рискованно – они их перед отступлением минировали, так что наши ребята подрывались… Еще запомнилось (даже нет, именно сейчас, с высоты, так сказать, прожитых лет вспоминается поле боя): куда ни глянь – трупы, искореженные и сожженные танки, раздавленные орудия, вся земля в воронках. И что характерно, ни одного зеленого кустика, редко-редко где увидишь кусочек зеленой травы. Сплошь выжженная, дымящаяся земля!

Хотя в те дни на это мало кто обращал внимание, ведь постоянно находились в напряжении, где уж тут природой любоваться.

— А после Курской битвы куда попали?

— Да там же, рядом был, под Брянском. Есть на Брянщине город такой, Хатунец. Сейчас-то наверняка отстроился, а осень 43-го – боже мой! Одни трубы печные, живого места не было. Так по окраине того городка проходила речушка, сейчас и не помню ее названия, а может, и не знал никогда – речушка и речушка, воробей перепрыгнет… Мы ее шесть раз переходили. Шесть раз! То мы немцев выбьем, то они нас, и так шесть раз! В том месте, где мы эту речку форсировали, считай, мост был из тел – и наших, и немцев.

— А ранило как?

— Это на окраине Брянска. Осколком от мины в правую голень. А напарника моего похуже. Правую ногу ему оторвало. Я еще помню, сгоряча поднялся, крикнул: «За Родину! За Сталина!».

— Уважали, выходит, Иосифа Виссарионовича?

— А как же! Да и, честно сказать, боялись тоже. Хотя сейчас и не поймешь, чего больше было – уважения или страха…

— Ну, если в атаку ходили с именем Сталина, то уважения больше…

— С каким там именем, — отмахивается Гусев. – Это, может, в кинофильмах про войну – так там да, и Родину, и главнокомандующего частенько вспоминают. А на самом деле в атаке кричали каждый во что горазд, если уж начистоту, то больше орали матом…

— Погиб, значит, ваш напарник?

— Это мой первый номер-то? Выжил! И сейчас жив. Сергей Михайлович Качалин, он ведь тоже коломенец, до сих пор встречаемся…

Ну, а потом – госпитали. Тула, Череповец, Белозерск. В 1944 году пришел из госпиталя, и в течение 45 лет — здесь, в депо. Работал в паровозном парке кочегаром, помощником машиниста, машинистом. С 1975-го по 1980-й – замначальника депо, в 1980-м вышел на пенсию и с тех пор вот здесь, в «инструменталке», — и Виктор Васильевич приглашает взглянуть на его «хозяйство», которое в первую очередь обращает на себя внимание порядком и чистотой.

Выйдя из цеха, закурили, и я, вспомнив про сегодняшний «табачный бум», поинтересовался, как на фронте было с махоркой.

— Махорки-то? – Гусев вдруг как-то тяжело задумался. – Да этого добра почти всегда навалом было… Ведь у нас на передовой как было? Везут курева, допустим, на целый взвод, а пока довезут – хорошо, если полвзвода в живых останется…»

К сожалению, так сложилось в жизни, что дедушкины медали не сохранились в нашей семье. На День Победы он надевал только один значок «Участник Великой Отечественной войны»… 

Информация о В.В. Гусеве предоставлена родными

Оставить комментарий

avatar