Нескучное краеведение. Грифоны, морские раковины и прочие чудеса Коломны

572
дом Ротиных

В прошедшие выходные гуляли мы с моей маленькой и очень любознательной дочкой Катюшей по улице Комсомольской — уж очень она нам понравилась в прошлый раз, когда попали в «Лукоморье». И вот теперь неподалеку от того места увидели еще одну сказку.

Катя, показывая пальчиком куда-то вверх, радостно защебетала:

— Смотри, смотри какие звери диковинные!

И правда: над окнами второго этажа дома № 18 по улице Комсомольской расположены мифические грифоны, держащие геральдические щиты с коронами и цветочными гирляндами, а на стенах выполнен сложный геометрический орнамент, напоминающий тиснение.

дом Ротиных

Стены первого этажа обработаны бриллиантовым рустом, над окошками — женские головки в раковинах и растительный орнамент. Здание является редким образцом резного каменного дома.

Грифоны — мифологические крылатые существа с туловищем льва и головой орла, имеют острые длинные когти и белоснежные или золотые крылья. Это символ объединения неба и земли, добра и зла, поэтому могут быть как защитниками, так и злобными зверями.

дом Ротиных

Удивляют не только грифоны, но и гербы. Они были лишь у представителей дворянства, а у нас город купеческий, да и усадьба, построенная в ХIХ веке и состоящая из жилого двухэтажного дома и флигеля, принадлежала богатейшим купцам Коломны — Ротиным. Они были известными скотопромышленниками, или прасолами. Теперь их дом — памятник истории и культуры регионального значения. Заложил его Григорий Кузьмич Ротин, а вот пользовалось потом в течение всего XIX века еще не одно поколение его семейства.

Прасол — оптовый скупщик мяса и скота. Иногда прасолы держали собственные бойни, забивали скот, мясо солили в бочках и отвозили на продажу, отсюда и название — прасол.

Семья Ротиных — выходцы из дворовых крестьян Воронежской губернии. С конца XVIII века три поколения этой семьи удерживали славу богатейших гуртовщиков Коломны. Принял решение отойти от дел Гурий Федорович Ротин, который не имел детей. Он считал, что это наказание Божие за грехи собственные, отцовские и дедовские, и посвятил остаток жизни благотворительности. На его пожертвования были отреставрированы Старо-Голутвин, а затем и Ново-Голутвин монастыри, там было введено вечное поминовение членов этой семьи.

дом Ротиных

После смерти Ротина благотворительную деятельность продолжила его жена Екатерина Афанасьевна. В 1879 году Гурий Федорович и Екатерина Афанасьевна Ротины подарили монастырю каменный двухэтажный дом в центре города. Сдавая его в аренду, Ново-Голутвин монастырь имел постоянный доход.

Вечное поминовение — поминовение людей в православных монастырях или храмах до тех пор, пока эти храмы и монастыри существуют. Каждый день в течение многих столетий поминают таких людей за их добрые дела.

дом Ротиных

Ротины решили вступить в почетное гражданство — правда, получилось это не сразу. В начале 1834 года вместе с другими богатыми коломенскими купцами подали прошение в Сенат Федор Григорьевич и Семен Григорьевич Ротины. Федор был старше Семена, и вместе с их отцом, Григорием Кузьмичом Ротиным, писался коломенским купцом второй гильдии с 1798 года. После того как отец в 1821 году умер, братья стали торговать под одной фирмой, открыв общий торговый дом, который слыл одним из самых богатых во всей округе. Федор женился в Коломне.

Все шло своим чередом, пока из Петербурга не пришла бумага, в которой сообщалось, что Семен Ротин уличен как шельма, дав неверные сведения о себе: он написал, что под судом и следствием не состоял, а на самом деле был судим по обвинению в умышленном саботировании исполнения квартирной подати. Дело заключалось в следующем: богатый дом Ротиных был назначен для постоя командира бригады, квартировавшей в Коломне.

Постой военных был делом хлопотным и недешевым: с генералом в дом приходил и военный быт с его суетой и беспокойством, нарушавшими размеренный ход жизни почтенного купеческого особняка. К тому же под жилье военным надо было отдать лучшие комнаты, а самим оставаться в других, всячески угождая постояльцу.

Купец, даже «состоявший в миллионах», в сравнении с военным, тем более генералом, был нижестоящим по социальному статусу, и терпеть такое униженное положение предстояло семейству Ротиных неопределенное время — пока бригаду не выведут из города. Грядущие хлопоты побудили Ротиных «нарушить правила игры». Семен Григорьевич спешно затеял ремонт дома, и когда бригадные квартирьеры прибыли, то обнаружили, что на той половине дома, где предполагалось разместить генерала Соколовского, были взломаны полы и разобраны печи. Одновременно с этим в городское правление поступило прошение Ротина об избавлении его дома от постоя в связи с ремонтом. Дело получило огласку, Семена Ротина обвинили в том, что полы по его приказу взломали специально. По приговору суда, «чтоб всяким другим неповадно было такое учинять впредь», Семена приговорили к двум неделям ареста. Отправляя бумаги в Сенат, Ротин рассчитывал скрыть судимость, но не получилось. Последовало заключение: Ротиным как шельмованным по закону и скрывавшим это отказать в возведении в сословие потомственных почетных граждан.

Почетные граждане Российской империи — особая привилегированная прослойка городских обывателей. Могли просить причислить их род к этому сословию помимо прочих и богатые купцы.

Провал аферы Семена Григорьевича больно ударил по всей его семье — о вступлении в потомственное почетное гражданство Ротиным пришлось забыть на долгие годы. Лишь спустя 11 лет, в марте 1845-го, уже после смерти Семена Григорьевича, брат его Федор сделал вторую попытку, указав, что торговал с братом в одном капитале 13 лет после смерти отца, а после смерти брата Семена уже семь лет ведет дело один. На этот раз у него все получилось.

Слушая такие увлекательные истории, Катя вертела головой по сторонам, осматривая все вокруг. Вдруг она увидела на противоположной стороне от дома Ротиных красивый одноэтажный домик с вырезанной деревянной надписью на фронтоне: «1897 октября 18 дня».

— А это что? Это тоже построили Ротины?

— Нет, но дом действительно интересный. Давай мы с тобой поговорим о нем на следующей нашей прогулке. И не только о нем, ведь здесь была целая слобода — Больничная.

Елена Лифантьева