«В погребе мы прожили почти три года»

234
Лица Великой Отечественной

Война поглотила детство Виолена Муравейского, уроженца Черкесска. В ноябре 2021 года он отметил свой 80-й день рождения. Все свое детство маленький Виолен провел в оккупации.

«Черкесск немцы оккупировали в августе 1941 года. Фашисты уничтожали учреждения культуры, просвещения и здравоохранения. Захватив станицу, немцы стали подбирать себе подходящие дома, чтобы с комфортом в них разместиться. Приглянулся им и наш домик. Был он небольшой, но очень симпатичный, чистенький, с аккуратным двориком и ухоженным огородом. Не церемонясь, немецкий офицер выгнал нас в погреб, где до войны хранили продукты для воспитанников детского садика. Немцев не волновало, что станет с нами, маленькими детьми, когда наступят холода. На тот момент мне исполнилось два годика, а брату Марлену — 11 лет. Кое-как перетерпели в сарае осень, настала зима… В январе ударили морозы. Жить в погребе стало невыносимо. Он хотя и был закрыт надежной крышкой, но холод все равно проходил сквозь щели. Обогревались печкой-буржуйкой. Готовили во дворе, а в холодное время в коридоре на керогазе, и то чтобы немцам меньше на глаза попадаться. С топливом было очень туго. Старший брат Марлен каждый день ходил за дровами, собирал палки, ветки. Часто вместе с другими мальчишками бегал на железнодорожную станцию и подбирал уголь, случайно рассыпавшийся из вагонов проходящих мимо товарных поездов. Уйдет утром, придет в обед. Жили впроголодь. Забота о нас с братом полностью легла на мамины и бабушкины плечи. Мама часто ходила на рынок, чтобы поменять вещи и одежду на муку или картошку. Жили при немцах очень трудно. Даже казалось, что и солнца на небе нет, все время было пасмурно. На улицу меня почти не выпускали. Если и приходилось выходить «погулять», то поздно вечером: мама с бабушкой сажали меня в ванночку и на веревках поднимали наверх. Там, наверху, я мог недолго подышать свежим воздухом.

В подполье я научился ходить, произнес первые слова. Особенно хорошо мне запомнилась лежанка, на которой я проводил большую часть времени, и ковер, закрывающий серую бетонную стену. Я часами разглядывал его, водил пальцем по узорам и мечтал только об одном — поскорее выбраться из этого жуткого места. Из-за того, что я почти не видел белого света, часто и сильно болел, дважды туберкулезом.

В погребе мы прожили почти три года. К привычной жизни начали возвращаться лишь в 1943 году, когда советская армия полностью освободила Черкесск. Наш дом уцелел, немцы почти не тронули его, не разграбили. Ах, как же мы были рады снова вернуться в родные стены! После нескольких лет, проведенных в темноте и холоде, спать в теплых светлых комнатах с большими окнами! А главное — дышать свежим воздухом! Это бесценно».